Как табакерка вошла в жизнь русского двора
Табак под запретом
До конца XVII века табак в Московском государстве был вне закона в самом буквальном смысле. Церковь считала курение и нюхание «богомерзким зельем», завезённым иноземцами, а Уложение времён первых Романовых предусматривало за торговлю табаком телесные наказания и конфискацию имущества. Табак курили и нюхали украдкой — в основном иностранцы на службе да жители Немецкой слободы.
Указ Петра и мода на европейский манер
Перелом наступил вместе с Петром I. Вернувшись из Великого посольства, он не только начал брить бороды и вводить европейское платье, но и снял запрет на табак, отдав право его продажи английским купцам. Сам государь охотно нюхал табак и держал табакерку под рукой, задавая тон всему двору — вслед за царём привычка быстро сделалась одним из обязательных атрибутов светского человека.
Нюхание табака при этом почти сразу потеснило курение как более «приличный» для благородного общества жест: не нужно было ни трубки, ни огня, ни дыма в гостиной — только изящное движение пальцев и открытая на мгновение крышка.
Экономика одного жеста
К середине столетия предложить понюшку табака из своей табакерки — или, наоборот, принять чужую — стало полноценным социальным ритуалом. Табакерку доставали на приёмах, в театральной ложе, за карточным столом; ею угощали, ей одалживались, о ней судачили. Чем заметнее был гость, тем красноречивее полагалось быть его табакерке — так простой обиходный предмет незаметно превратился в витрину статуса и вкуса владельца.
От обихода к придворному искусству
Первые табакерки в Россию привозили из Парижа, Дрездена и Аугсбурга. Но спрос петербургского двора рос быстрее, чем успевали приходить заказы из-за границы, и уже при Елизавете Петровне, а затем и при Екатерине II в столице обосновываются собственные мастера-ювелиры — среди них были и приглашённые из Европы имена, и русские мастеровые, обученные при казённых мануфактурах. Табакерка перестаёт быть просто привезённой диковиной и становится предметом придворного заказа — именно на этой почве вырастут истории, которым посвящены следующие витрины.